Первый номер — сайт о футбольных вратарях.
Collage1Collage2Collage2
Навигация
Вратари РФПЛ
Российские голкиперы
Российские легенды
Иностранные голкиперы
Иностранные легенды

Футбольные школы
Школа вратарей

Админцентр
Опрос
Кого из вратарей Вы считаете сильнейшим
Джанлуиджи Буффон
Пeтeр Шмeйxeль
Икeр Касильяс
Оливeр Кан
Хосe Луиc Чилавeрт
Вальтeр Джeнга
Эдвин Ван дeр Сар
Пeтр Чex
Мишeль Прюдомм
Клаудио Андрe Таффарeл
Рекламка
Теги
Календарь
«    Сентябрь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930 
Карта сайта
Семь тридцать два на два сорок четыре
Парадокс, наверное: человека избрали лучшим вратарем, а никто ведь с полной уверенностью не скажет, что это был "его" сезон. Прошлый - да, тогда то безоговорочное премьерство никем не оспаривалось, тогда Черчесов и "Спартак" были вне конкуренции, тогда он действительно "все ловил". А в нынешнем - место пятое, игра не сказать чтоб очень яркая - командная, имею в виду, но разве можно вратаря отделять от команды? Кого угодно, но только не его.

А может, просто чуть притупилась острота нашего восприятия? Прошлый год он прошел "на новенького" - как и сама команда с новым тренером, - и оттого мы смотрели на него, как на человека, всякий раз сдающего экзамен (вместе с остальными)? И потому успехи вратаря казались столь яркими? А сейчас просто кончилось время, когда он всякий раз должен был что-то доказывать, н наступило время игры. Игры Станислава Черчесова.

- Да, сезончик тот еще выдался. Я как чувствовал, зимой еще, что каким-то рваным он получится. Так и вышло...

- Из-за подготовки на два фронта?

- Думаю, что да. Я ведь в сборной готовился, а ее планировали вывести на пик формы в июне - июле. А раз намечаются пики, значит, смело можно прогнозировать спады. У меня на конец весны такой момент и пришелся. А в начале лета я действительно чувствовал себя очень неплохо, только ведь не играл же - чемпионат мира-то мне выпало смотреть по телевизору, а такие периоды настроения в жизни не прибавляют. Правда, во второй половине сезона игра моя, считаю, немного стабилизировалась.

- "Немного" - и этого уже хватило для признания лучшим?

- Слушай, но я же не сам себя выбирал! И принцип выбора - путем опроса болельщиков придумал тоже не я. Да и вообще я, надо сказать, отношусь к подобным вещам спокойно. Вот если бы выбирали худших и в таком списке я оказался бы в лидерах - тогда другое дело, тогда стоило бы серьезно задуматься. А так стараюсь не брать в голову лишнего.

- Ну, уж можно подумать, что тебя это совсем не трогает...

- Да нет, приятно, конечно, что говорить. Но главное - это все же самооценка, и ее завышать не рекомендуется.

- Однажды, помнится, такое с тобой уже было...

- Ты имеешь в виду момент прихода в "Спартак"? Ну что делать - молодость... К тому же - можешь мне верить или не верить, но в раннем еще детстве мне кто-то словно свыше шепнул: тебе, парень, стоять в воротах московского "Спартака". Нет, серьезно! Я еще как следует не успел освоиться между штангами ворот нашей детской команды в моем родном Алагире, а тут такое вот знамение. Я легко дал себя убедить этому таинственному внутреннему голосу. Как другие хотят быть в детстве космонавтами или пожарными, так и я мечтал вырасти и работать вратарем "Спартака". И когда в двадцать лет меня действительно позвали в "Спартак", по рекомендации тогдашнего тренера орджоникидзевского "Спартака" Варламова, я словно сказал себе: "Ну вот, сбылось - наконец-то". Подхватил быстренько вещички, рванул в Москву и чуть ли не с трапа самолета встал в ворота дубля, который в тот день играл "двустороннюю" с основным составом. Спокойно, знаешь, так встал - двадцать лет уже, не мальчишка какой-нибудь семнадцатилетний, умею уже кое-что, раз пригласили. Я же не сам приехал, я же по вызову...

- И Черенков, Родионов тебя не пугали?

- Нет. Смотрел-то я на них, правда, как на богов, да только в душе считал, что не они, в сущности, горшки обжигают. Я ведь, как проклятый работал у себя в Северной Осетии, день и ночь готов был тренироваться (и тренировался!). Я в восьмом классе из дома в Орджоникидзе в спортивный интернат уехал, чтобы стать профессиональным футболистом, меня к тому времени уже в сборные разные - республики и страны - приглашали. Да и потом не переставали приглашать. Так что на том, историческом, можно сказать, для меня матче в воротах команд стояли два вратаря сборной: Дасаев и я, "кипер" молодежной. Первый пропустил один гол, второй - десять. Десять! Можешь себе представить?

- Сурово, однако, тебя в Москве приняли...

- Я был убит, раздавлен, уничтожен. Представляешь, еще полтора часа назад я был вратарем, а кем стал? Не Бог, выходило, мне тогда заветное слово шепнул, а дьявол, что ли. Единственно, что утешало, никто не сказал: "Давай-ка ты, как там тебя, Стас, собирай вещички". Все повели себя так. будто ничего и не произошло, словно десять пропустить - это нормально. Я вот только не мог понять - вообще нормально или только для меня? Но раз оставили... Вскоре после моего приезда дубль должен был играть календарный матч в Днепропетровске. Поставили меня, а кончилось это тем, что мы проиграли 0:4. После матча ко мне подошел сам Бесков и сказал: "Ты нам подходишь. Отправляйся сейчас в Москву и жди там на базе команду. Будем с тобой работать...". В тот момент я подумал, что не зря все-таки Бескова называют самым нелогичным тренером. Четырнадцать мячей за два матча пропустил, а он говорит: будем работать. Ну что ж, работать, так работать. Чего-чего, а это мы умеем. Не хуже, чем пропускать...

- А какое впечатление в работе произвели на тебя звезды "Спартака"?

- Колоссальное. В жизни не мог предположить, что Дасаев так на тренировках пашет! Да и остальные великие... В общем, я сразу понял, что попал туда, куда нужно. И начал вкалывать с каким-то радостным остервенением.

- Убрав на время свои амбиции...

- Я совершенно четко понимал, что основного состава мне несколько лет не видать. Моей задачей было брать все лучшее у Бескова, Дасаева, остальных. Моими играми на много дней вперед становились тренировки, и я нисколько не жалел об этом.

- Но были ведь и настоящие матчи...

- Да, когда Ринат получал травму или наш неуклюжий календарь наползал на какие-то матчи сборной. В таких матчах я старался, понятно, сыграть как можно лучше, но получалось это, увы, далеко не всегда. Перегорал, видимо, - слишком уж большими были паузы от матча к матчу. Я чувствовал, как взрослею рядом с Дасаевым, мужаю, прибавляю, но в редких своих выходах за основной состав реализовать накопившийся уже потенциал ну никак не мог.

- Наверно, потому, что слишком хотел?

- Да, и причем сразу. На постепенность какую-то у меня ведь не было времени. Надо было спешить - как-никак к двадцати пяти возраст уже приближался.

- В другие клубы - первым - не звали?

- Первые два-три года в "Спартаке" я просто ничего вокруг себя не видел и не слышал, жил как бы в замкнутом пространстве ворот - семь тридцать два на два сорок четыре. Потом, честно скажу, стал подумывать, что кое-чему уже научился. Тут и подоспело - в 1987-м дело было - приглашение из тбилисского "Динамо". И к дому вроде поближе, и Отар Габелия как будто там заканчивать играть собирался. Я к Бескову. Он говорит: "Иди, если хочешь. Но я бы на твоем месте чуть обождал. Поверь, это все-таки не самый лучший для тебя вариант". Если бы он безоговорочно сказал -- иди, я бы пошел. А так даже не попросил расшифровать, что значит "не самый лучший". Сегодня, сам понимаешь, как я благодарен за тот разговор судьбе и Константину Ивановичу.

- А тот четвертый, если не ошибаюсь, уже год на вторых ролях не оказался все-таки лишним?

- Может быть, может быть... Работать на тренировках я был готов, как всегда, неистово, но хотелось уже и первым вратарем стать, пускай даже не в "Спартаке". Чувствовал: могу пересидеть. А это для вратаря - беда. Тут-то - очень, надо сказать, вовремя - и подоспело приглашение от Семина в "Локомотив". "Вот это твое,-сказал Бесков. - Иди, не раздумывая. Но помни, что мы здесь всегда на тебя рассчитываем". И я пошел, но запомнил последние слова Бескова.

- Твой сезон в "Локомотиве" - это переход количества в качество?

- Наверное. Мне было двадцать пять - почти оптимальный возраст для дебюта на таком уровне. Я, по крайней мере, не считаю, что сильно засиделся - ну, годик от силы лишний в дубле провел, да и то еще разобраться надо, так ли это. По мне вратарь должен сначала сложиться как мужчина, а потом уже на первые роли выходить. Психика должна устояться, понимаешь? Правда, я все это на себя примеряю. Если, к примеру, тот же Харин повзрослел раньше - отчего ему в основном составе не играть?

- Расставался ты с Семиным и с "Локомотивом" по-доброму?

- Бесков позвал назад - как я мог не пойти. Сам Юрию Павловичу сказал об этом, и мы поняли друг друга.

- А не боязно было от добра добра искать? Ведь в "Спартак" не ты один возвращался - тот же Прудников, например...

- А кто же, интересно, рискнет сезон с одним вратарем начинать? Я не знал еще, доигрывая в "Локомотиве", кто после ухода Дасаева будет моим конкурентом, да как-то, собственно, и не слишком об этом заботился, меня больше волновала собственная игра. Не оправдаешь ожиданий - найдут, кого предпочесть. А в "Спартак" - как я мог не пойти? Голос-то тот, давний, не переставал звучать во мне.

- Скажи, а ты вообще веришь в Бога?

- Да, где-то там, высоко, наверху, он, наверное, все-таки есть, и я стараюсь по мере возможностей его не гневить. А за это прошу его не мешать мне в моей работе. Помогать даже особо не надо - лишь бы не мешал.

- Не с его ли помощью вы в прошлом году взяли "золото"?

- Кто знает... Мы ведь, на него надеясь, и сами не очень-то плошали. Было, конечно, где-то и везение - а как же без него? - но многое мы ведь, согласись, и сами сделали.

- Ну, вратарь-то вроде не плошал...

- Да нет, были промахи, были - и явные, и со стороны, быть может, мало заметные. Но в целом сезон прошел очень удачно. Бывает же так, что осуществляются мечты - и в "Спартаке" я основной вратарь, и мы еще чемпионами становимся...

- ... И в сборную тебя впервые приглашают.

- Но там-то как раз не очень дело пошло - не энаю даже, почему. Впрочем, это дело тренера - решать кому, где и когда играть. Игрок, если он не показался, сам виноват всегда. Если виноватого на стороне начнешь искать, тебе лучше от этого никогда не станет. Разбираться надо в себе.

- Любишь этим заниматься?

- До самозабвения. Если бы еще играть не надо было. сутками сидел бы и анализировал. Я вообще сторонник того, что во всем надо после событий, а не во время их, разбираться.

- Применительно к игре как это выглядит?

- К примеру, ошибся защитник - я молчу. Потом, если надо будет, мы с ним к этому эпизоду вернемся. Но - не сейчас. Даже если нам в результате этого промаха гол забили - его же все равно, если мы на поле спорить друг с другом начнем, не отменят. Меня тренеры иногда даже по-ругивают за то, что я часто молчу в игре, хотя вроде бы, стараясь как-то предвосхитить ход развития игры, всегда подсказываю партнерам. Ну, а если что-то уже случилось, что толку кричать...

- Эта рассудительность у тебя врожденная?

- Ну что ты! В юности, помню, не столько от игры, сколько от собственного крика уставал, иногда даже голос садился. Ну и мне в ответ тоже кое-что перепадало - в том-то, возрасте мы все "кипятки". И вот однажды Гамлет Сергеевич Аситов, работавший у нас специально с вратарями, в ходе тренировочной двусторонней игры, сказал мне: "Тебе, Стас, надо спать с открытой форточкой". Я молча проглотил его реплику, но через несколько минут все же переспросил: "А почему именно с открытой?". "Потому что нервный очень...". У нас на Кавказе старших принято слушаться. Даже если ты с ним категорически не согласен - надо пойти и сделать, как он сказал. А тут я поразмыслил над словами тренера и решил, что Гамлет Сергеевич-то прав. И с того самого дня потихоньку начал учиться прятатать свои эмоции. И когда теперь хочется на кого-нибудь прикрикнуть, я тут же вспоминаю про открытую форточку. Помогает...

- Старших ты, значит, слушался. А как, интересно, родители относились к твоему увлечению, уже практически в детстве ставшему работой?

- Отец никогда не был даже простым болельщиком. И на увлечение мое поначалу смотрел просто как на забаву. Но когда понял, что это серьезно, сказал, что мужчина сам должен решать, чем ему заниматься в жизни, лишь бы перед людьми потом стыдно не было. А мужчиной, кроме, естественно, отца, я был в семье единственным - у меня четыре сестры. В общем, мы тогда поняли друг друга. И мои успехи отец сегодня воспринимает просто как добротную работу - сам он по-прежнему не числит себя среди горячих почитателей футбола вообще и "Спартака" в частности. Хотя вот на матч с "Наполи" приехал - я даже удивился. Но, наверное, просто соскучился.

- А какой вопрос он чаще всего задавал тебе, когда в межсезонье ты ненадолго появлялся дома?

- Спрашивал, когда я женюсь. Я отвечал тоже одинаково - зимой. Когда еще футболисту свадьбу играть? И сдержал слово, знаешь! В нынешнем январе мы с Аллой стали мужем и женой.

- Скажи, а от травм ты что, заговоренный?


- Сплюнь, пожалуйста, а? Беду дразнить - то же самое, что гневить Бога. Пока ничего серьезного действительно не было - переломы пальцев и разные вывихи, растяжения - это все не более чем издержки вратарского производства, и с ними порой приходится играть, как будто их и нет вовсе. Партнеры должны быть уверены в своем вратаре. Защитники могут знать, что он слаб, скажем, на выходах, но если игроки хотя бы разок почувствуют, что этот парень "слаб в коленках" и не лезет в гущу штрафной потому, что там иной раз бьют, и даже больно, то все будет кончено.

- Неужели вратарю неведомо чувство страха?

- Есть, конечно, какой-то инстинкт, ограничивающий долю разумного риска, но есть и другой инстинкт - вратарский. В кубковом матче с московским "Динамо", к примеру, я ушиб правый локоть и, потирая его, время от времени, все думал, как же я буду прыгать вправо? Но подоспел момент - ударили вправо, и я и думать забыл, что может быть больно. Только поднимаясь, про травмированное место и вспомнил.

- Кстати, на том же матче я сидел в армейском манеже на балконе, аккурат над твоими воротами, благо все места для прессы были кому-то проданы, и обратил внимание, что ты еще бесстрашно (или бесстрастно?) относишься и к тому, что ваши защитники довольно свободно дают соперникам расстреливать твои ворота.

- Верно, я никогда не кричу: "Не давайте бить!" или "Не пускайте его!". У нас каждый на своем месте занимается своим делом. Представь себе ситуацию, когда в момент нанесения чужим игроком удара вся наша команда оборачивается ко мне и наставляет: "Лови!". Я в конце концов для того и поставлен между штангами, чтобы ловить мячи.

- Помнится, Николай Петрович Старостин рассказывал, что легендарный Владислав Жмельков, напротив, напутствовал в игре его брата: "Да пропустите вы его, Андрей Петрович. Пусть пробьет...".

- Ну уж нет, до этого я как-то еще не дошел. Попроси - он ведь и вправду еще пропустит. А того же Добровольского, скажем, если пять раз пропустить, то в четырех случаях он тебе забьет точно. А то и все пять. А вообще-то никто вратарю не может быть большим судьей, чем он сам. Любой, хоть с пенальти, гол - это твой гол. Ты его пропустил. А должен был взять, для чего же ты тогда часовым поставлен у ворот? Самый неберущийся мяч тебе забьют - дома места потом себе не находишь. Маешься, ходишь из угла в угол, ночью до утра в постели ворочаешься. И самое интересное - знаешь ведь, что какие бы ты причины промаха ни вскрыл, какие бы оправдательные моменты ни нашел, тебе все равно еще забьют - вот в чем вся штука-то. Не в следующей игре, - так через одну. Знаешь, но все равно идешь, как тигр, в эту клетку - семь тридцать два на два сорок четыре...

Сергей МИКУЛИК. Еженедельник "Футбол", 1990 г.

Оплаченная реклама: